Икона 18-начала 20 вв. в собрании и постоянной экспозиции НХМ

Вступление

«Сибирская икона», «икона Сибири» – сибирские искусствоведы привыкли применять эти словосочетания, подчас, кажется, не задумываясь об их полном смысле и иерархической подчинённости более широкому явлению – иконе Православной Церкви в целом, рассматриваемой как многоуровневое (в том числе и территориально) явление. Возможно, что употребляющие этот термин как само собой разумеющееся полагают, что речь идёт именно о русской иконе в Сибири. Но при таком «подразумевающем» словоупотреблении, делающем акцент на «сибирскость», местную принадлежность икон, то ли забывается, то ли не осознаётся и, во всяком случае, остаётся в умолчании, что икона как явление в Сибири стала возможна только с присоединением земель за Уралом к России, с заселением Сибири русскими людьми, что бытование иконы в Сибири стало одновременно и утверждением, и, в дальнейшем, проявлением русскости Сибири, принадлежности её к многовековой русской православной цивилизации. Поэтому разнообразные «самобытности», «уникальности» и «неповторимости» сибирского иконописания, воспеваемые некоторыми искусствоведами, ни в коей мере не отрицают его коренных свойств – православности и русскости, но являются не более как их местным проявлением, «осуществлением» (так же как, например, сибиряки являются не отдельной от русских национальностью с иным языком и культурой, но частью русского народа, носителями его языка и культуры, что не отрицает местных своеобразий как воплощения русскости). Поэтому акцент на «сибирскости» икон не должен происходить за счёт потери основного смысла – «русско-православности»; именно через взаимоотношение как общего/целого и частного/местного надо рассматривать русскую икону в целом и русскую икону Сибири. Русская икона, в свою очередь, так же не изолированный уникум, но часть иконописного наследия православного мира, восходящего к традиции православной Римской империи. К тому же упомянутые «уникальности» и «своеобразия» сибирских икон при внимательном рассмотрении имеют аналоги и повторения, подчас вплоть до мелочей, с иконами европейской России тех же периодов, что ещё раз подтверждает общерусский характер сибирского иконописания. На основании вышеизложенного есть смысл при обобщениях употреблять более широкие, но одновременно и более точные, иерархически выраженные контекстно-содержательные термины – «русская икона в Сибири», «русская икона Сибири», «русская сибирская икона» и т.п. С воспроизведением – для икон конкретных местных сибирских центров и мастеров по отдельности – соответствующих наименований городов/сёл, мастерских/мастеров, иконописных семей, династий, фирм.

История формирования иконописной коллекции НХМ

Коллекция икон Новокузнецкого художественного музея начала формироваться с большим запозданием сравнительно с коллекциями иконописной классики русского средневековья в музеях центра России – с конца 1980-х годах, когда от государства повеяло лояльностью к Православной Церкви в виде официального празднования 1000-летия крещения Руси. Задержка обуславливалась в большой мере общей атеистической атмосферой, царившей в стране, а также тем, что искусствоведы предвзято относились к «нешедевральной» провинциальной наивной иконописи, оставляя её без научного внимания.
Вопрос о формировании коллекции икон путём экспедиционных поисков и закупки у частных лиц в 1986 г. поставила зам. директора по научной работе НХМ Л.Г.Данилова. В 1987 году были осуществлены первые закупки икон от коллекционеров Новокузнецка. В числе целей экспедиций первоначально ставился поиск икон, предположительно написанных в 17 веке в кузнецком Христорождественском монастыре. Для поиска раритетных икон в пределах бывшего Кузнецкого уезда действительно имеются исторические основания. Кузнецкий острог, впоследствии город, основанный в 1618 г., был одним из старейших русских поселений Сибири; в 1648 году близ города был основан мужской монастырь Рождества Христова (упразднён в 1769 г.), уже в 17 веке Кузнецк был окружён многочисленными деревнями, названия и местоположение многих из которых остались неизменными до сих пор. Сибирским краеведам известен лист «Град Кузнецкий» «Чертёжной книги Сибири» С.У.Ремизова 1701 г. На этой древнейшей местной карте среди прочих обозначены деревни Атаманово, Бедарево, Красулино, Сидорово, Казанково – в эти деревни, а так же в Берёзово, Боровково, Митино, г.Калтан, Костёнково, Лучшево, Сарбалу, Талду, Терентьевское, Телеуты, Успенку, Ячменюху, начиная с 1988 года, научными сотрудниками НХМ Даниловой Л.Г., Бычковой Т.А., Галыгиной О.М., Авдеевой М.В. были осуществлены экспедиции по поиску и приобретению старинных икон, в ходе которых сотрудниками НХМ была собрана основа нынешней иконописной коллекции.
Спустя полтора десятилетия, в 2005 году, сотрудники НХМ Мамаева Л.И., Данилова Е.Н.,    Клещевский А.В. вновь предприняли экспедиционные поездки - в деревни Лучшево, Шарап Прокопьевского района, д.д.Шанда, Челухоево, сёла Беково и Пермяки Беловского района. Результат этих поездок по части икон был плачевный – смогли приобрести лишь одну подокладную икону рубежа 19-20 вв. Видимо, сказалась многолетние «труды» скупщиков, прочёсывавших деревни с целью поставки икон на антикварный рынок, после криминальных 1990-х ставшие для населения характерными боязнь и подозрительность к «чужим», а так же возросшее понимание ценности икон как следствие прекращения государственной политики воинствующего атеизма и «реабилитации» Церкви и веры в массовом народном сознании. В 2010 году сотрудник музея Клещевский А.В. предпринял поездку в с.Усть-Анзас Таштагольского района; у местного населения было обнаружено исчезающе малое количество писаных икон; при этом многократно встречались печатные на металле и бумаге иконы, но в основном плохой сохранности. На продажу писаных икон музею никто из хозяев не согласился. При этом коренные местные жители-шорцы неоднократно недобрым словом поминали одного небезызвестного в Кузбассе любителя народной старины, который вместе с этнографическими артефактами безвозмездно забрал у их семей и доставшиеся от предков иконы.
Были основания ожидать от музейных экспедиций конца 1980-90-х гг. обнаружения в старинных деревнях бывшего Кузнецкого уезда икон даже 17 века; но, забегая вперёд, отметим, что писаные на дереве образы с доказанной датировкой этим веком в коллекции НХМ отсутствуют. В начале 1990-х годов бурная экспедиционная деятельность музея была свёрнута и с тех пор собрание икон НХМ пополняется путём закупки у горожан, в том числе от коллекционеров, и дарениями; в данный момент оно насчитывает двести с небольшим единиц. В основном это поздние иконы, атрибутированные 19-началом 20 веков, в меньшем числе - 18-м.

Проблемы научного поиска и атрибуции при работе над коллекцией

Иконописная коллекция НХМ, как и других музеев Сибири, отражает местное проявление, локальный срез общерусского иконобытования и иконописания в пределах ограниченной территории России, в данном случае - старинной Кузнецкой земли - Кузнецкого уезда Томской губернии - Новокузнецкого, Прокопьевского, Беловского, Крапивинского, Таштагольского районов современной Кемеровской области. Бытовавшие в этих пределах русские иконы совокупно представляют собой слоёный пирог, создававшийся в местной «сибирской украйне» Русского государства на протяжении веков внутрироссийскими иконописными и внешними (опосредованно, через европейский Центр России) художественными влияниями. Первоначально иконы завозились с западной стороны от Урала; впоследствии наладилось местное иконописание на территории Кузнецкой земли, как и в ближайшей административной столице – Томске, в прочих городах и уездах огромной губернии. Эти иконописные «потоки» и «слои» – привозных из-за Урала, с мест внутри Томской губернии и местных кузнецких икон – оседали в Кузбассе до установления в 20 веке атеистического коммунистического режима, и все они, конечно, представлены в собрании НХМ.
Перед научными сотрудниками музея стоит задача выявить происхождение по возможности большего количества икон собрания, как в общем, вычленив местные от привозных, так и углубленно – установить, по возможности, конкретные место, время и авторство написания отдельных икон. Учитывая, что подавляющее большинство икон не имеет авторских сигнатур, последняя задача является довольно проблематичной, т.к. главной «подписью» авторства или иконописного центра при атрибуции становится совокупность признаков местной иконописной школы, индивидуальная авторская манера письма, распознавание которых требует усилий и ещё не означает фактического установление имени иконописца. Эта работа до сих пор не завершена; заранее можно утверждать, что по авторству бОльшая часть икон так и останется неатрибутированной.
С другой стороны, есть некоторая возможность установления авторства части икон НХМ в опоре на атрибутированные образцы художественных музеев иконописных центров европейской части России, столиц соседних областей - Томской и Новосибирской, Алтайского края. К действиям в этом направлении подталкивает, к примеру, сходство манеры письма группы простонародных икон собрания НХМ с таковыми в собрании Новосибирской картинной галереи, а также с некоторыми опубликованными произведениями дореволюционных иконописных центров Владимирской губернии - Палеха, Холуя и др. Неразрешённой на данный момент проблемой остаётся доказанное выявление, как в собрании НХМ, так и вообще, как таковых - в качестве основы для атрибуции аналогов в Новокузнецке, икон мастерских Никольского монастыря и Алтайской духовной миссии с.Улала (г.Горно-Алтайск) Горного Алтая, несколько станов которой находилось на юге современного Кузбасса. В данное время (2010 год) НХМ производится работа по выявлению на юге Кузбасса икон предположительно произведённых в Улале, но находок, позволяющих аргументировано подтвердить их улалинское происхождение, увы, нам встретить не довелось.

Состав иконописной коллекции и экспозиции НХМ

Несмотря на то, что в Русской Церкви синодального периода (18-19 вв.) произошло отступление от принципов древнерусской иконописно-изобразительной традиции в пользу языка западной живописной системы, вопреки расхожему книжно-исскусствоведческому мнению, это не имело тотальных последствий для бытования древнерусского иконописного наследия в народной среде. Конечно, множество живоподобных картино-икон писалось по заказам на европейский манер образованных состоятельных заказчиков – дворян, купцов, мещан, священников; особенно велика доля таких образов среди дорогих - храмовых. Но в разных слоях общества, и особенно среди старообрядцев, находились почитатели икон «под старину», которые, даже не умея объяснить ценность древнерусской традиции научно-искусствоведческим и богословским языком, почитали её в повседневном обиходе, оставаясь ревнителями «древлего благочестия». В 18 и в 19 веках сохраняли древнерусскую иконописную стилистику старообрядческие изографы и народные иконописные центры, мастера которых принимали синодальную Церковь. Позднее ею овладели и светские профессиональные художники; известно, например, что в начале 20 века в столице губернии - Томске - работали мастера-иконописцы, выполнявшие иконы в древнерусской манере (мастерская Панкрышева). Иконы данного типа, выполненные в разной степени следования древнерусской манере письма, представляют весьма большую часть икон собрания НХМ и постоянной экспозиции.
Вторую большую часть иконописного собрания НХМ представляют иконы, исполненные в живописной манере, среди них представлены в выставочном зале - св.Владимир, Троица Ветхозаветная, Коронование Богородицы (католическая иконография), свт.Димитрий Ростовский, икона Божией Матери «Ахтырская» и другие.
Третья часть собрания, соперничающая по количеству с первой, состоит из образцов массового в 19 веке иконописного наива, тяготеющего по стилистике к древнерусской или живописной манере. Иногда определить в наивных образах стилистические признаки одной из двух вышеназванных профессиональных манер затруднительно в силу их смешения или высокой специфичности наивного письма, не укладывающегося в их рамки. Наивные образы несут яркую печать простонародного, «почвенного» крестьянского искусства, проявляющуюся в цвете, характере декора, технике и манере написания ликов, пропорциях и постановке фигур и т.п. Для них характерно упрощение иконописной технологии, своего рода иконописная техническая и стилизующая «скоропись», особенно заметная в написании ликов, подчас обретавших в руках простонародных художников то вид умилительно-задумчивых лиц, то подобие насупленных масок. Данные работы простонародных иконописцев представлены в экспозиции отдельной группой.
Небольшую, но очень важную, даже уникальную, часть собрания и экспозиции составляют иконы, написанные в 19 веке неизвестным мастером, проживавшим в пределах Кузнецкого уезда. Данные иконы роднит манера письма: ликов (овальных, телесно-розового цвета), одеяний, характерное декорирование последних. Глаза у святых образов, написанных неизвестным иконописцем Кузнецкого уезда имеют чёткую эмоционально-психологическую выраженность: одни задумчиво-печальны, другие строги и даже грозны. На оборотах многих из них процарапаны названия населённых пунктов проживания заказчиков, которые до сих пор сохранились на юге Кемеровской области. Эти образы составляют единственный участок нынешней экспозиции, однозначно выделенный по принципу общего происхождения работ.
В постоянной экспозиции для зрительского обозрения выставлена лучшая и наиболее сохранившаяся, а так же прошедшая реставрацию, часть иконной коллекции музея. Неоднократно менялись расположение и выставочный фон экспозиции икон: первоначально она располагалась в половине первого зала музея, разделённого надвое временной каркасно-матерчатой перегородкой. Впоследствии, в 2005 году, под экспозицию икон был целиком отведён пятый зал, первоначально опять же имевший временные каркасно-матерчатые перегородки, который в экспозиционных целях  был со временем оснащён выступающими от стен стационарными панелями и стенками-перегородками, окрашенными в красный цвет. Последний вариант, ставший итогом долгих поисков и практических опытов, потребовавший наибольших затрат, оказался для постоянной выставки наиболее удачным.

Пару слов об истории постоянной экспозиции икон НХМ/её переэкспозициях

Постоянная выставка икон в стенах НХМ была создана в 1997 году.
Экспозиция икон периодически, раз в 2-3 года существенно меняется: научные сотрудники вводят вновь закупленные, отреставрированные, ранее/давно не выставлявшиеся образы, пробуют различные сочетания экспозиционных принципов и оборудования; на протяжении многих лет в 1990-2000-х гг. построение новых экспозиций зала иконы, преобразования его выставочно-технической стороны осуществляла главный хранитель, впоследствии директор музея Т.А.Бычкова. Фото созданных ею экспозиций:

1997 год:

    

2001 год:

2003 год:

    


2005 год:


2006-08 годы:

2008-2011 годы:


       
Последняя переэкспозиция, придавшая выставке нынешний вид, была осуществлена в октябре 2008 г. под руководством главы экспозиционно-выставочного отдела (на тот момент), зам.директора по науке Л.Г.Даниловой.


При переэкспозиции 2008 г., в силу неоднородности собрания,  наравне со стилистическим принципом (манеры древнерусская, живописная, наив) сотрудникам музея приходилось применить сюжетно-тематический подход, выделив центральную часть главной выставочной поверхности многочисленным богородичным образам, составившим зрительно-эффектную композицию на главной стене зала.
По принципу зрительной эффектности выстроены разносюжетные образы на дальней, открывающейся взгляду входящего зрителя, стене зала, выполненные в древнерусской манере – Богородицы, Христа, Иоанна Предтечи, а так же меньшего размера – Символ веры, Отечество, Пасха с Праздниками, Снятие с креста.
Три древнерусской манеры образа святителя Николая Мирликийского, один из которых житийный, размещены на одном из простенков. В горизонтальных витринах представлены иконы в окладах и, имитирующие окладные, образы с гравированной по левкасу (цировкой) и красочно-золочёной поверхностью.

(текст в редакции от 09.08.2011 г.)


Научный сотрудник НХМ Клещевский А.В.