Управление культуры

 

Администрация Новокузнецка

 

Оценка качества услуг учреждений культуры

 

Госуслуги

 

Госкаталог

 

Противодействие коррупции

Произведения Любови Арбачаковой в коллекции "Искусство Южной Сибири" Новокузнецкого художественного музея

Новокузнецкий художественный музей одним из первых в Сибирском регионе обратился к исследованию темы этноархаики, и уже в конце 1980-х годов было положено начало формированию коллекции «Искусство Южной Сибири». Для углубленного изучения темы в 1990-х годах были осуществлены большие выставочные региональные проекты, поддержанные фондом Сороса и получившие гранты МК РФ: «Томь. 2000 лет на берегу» (1997), «Алтын-чер Саяно-Алтая. Диалог культур на пороге 3 тысячелетия» (1999), "Тени забытых предков" – фотопроект о быте и языке шорцев (2000), «Окно в Центр Азии» – выставка по искусству Тывы (2002). В музее были проведены персональные выставки С. Дыкова, Л. Арбачаковой, А.Гурьянова, Е.Сысоева, В. Капелько, Н.Рыбакова, Т. Колточихиной, А. Суслова, В. Хромова, Л. Пастушковой, В. Кызласова и др.

Параллельно с изучением темы шло комплектование с выставок и по линии МК РФ, которое приобрело для музея в 2002 году большую коллекцию алтайских родовых знаков Анатолия Гурьянова (367 ед.) и коллекцию тувинской агальматолитовой пластики. На сегодняшний день собрание южно-сибирского искусства насчитывает 470 произведений живописи, графики, ДПИ и скульптуры. Центральное место в нем занимают работы А. Бобкина и Н. Рыбакова написанные в разные годы в Хакасии. Триптих «Аграрная страна» Н. Рыбакова был приобретен еще в 1993 году, на конкурсе «Сибирская живопись», где работа получила первую премию.

В коллекции южно-сибирского искуcства представлены работы уже известных сегодня авторов из Хакасии: А. Ултургашева, В. Кызласова, А. Ульянова, Г. Краснова, Е. Чаптыковой; художников Горного Алтая: С. Дыкова, А. Гурьянова, В. Хромова; степного Алтая: Е. Скурихина и Л. Пастушковой, тувинцев-прикладников: Х. Тойбуха, Д. Дойбуха, Э. Байынды, К. Хунана, С. Когела, А. Ойдупа, К. Саая, О. Барба, В. Ооржака, живописцев: В. Ховалыга, Ондар-оола, С. Ланзы, В. Елизарова и др. Большая часть этих авторов принадлежит к тюркским этносам Южной Сибири. Культурно и генетически связанные с территорией, они располагают значительными возможностями для органичного выражения так называемого «духа места», через включение подсознательного, ментального, родового.

В южно-сибирском регионе исторически сложились несколько тюркских этносов: алтайцы, хакасы, тувинцы, шорцы и телеуты. Среди них народы, проживающие на территории индустриальной Кемеровской области являются самыми малочисленными: телеутов - менее 2 тысяч человек, шорцев - менее 12 тысяч. Поэтому искусство шорской художницы Л. Арбачаковой как объект изучения и комплектования представляет особый интерес для музея.

Известно, что этническое самосознание человека определяет всю его деятельность и в том числе оно связано напрямую с этноархаическими проявлениями в искусстве. Творчество Арбачаковой, работающей в русле, близком к этноархаике, несомненно, вызывает большой интерес во всем регионе. Собрание ее работ является одним из значительных в разделе искусства Южной Сибири, оно насчитывает 37 работ: 23 произведения живописи и 14 графики, созданных на протяжении последних двадцати лет. Музеем ее работы приобретались с выставок или принимались в дар от автора, и на сегодняшний день – это ретроспективная монографическая коллекция, регулярно пополняющаяся. Значимость этого собрания определяется, во-первых, тем, что Арбачакова является единственным активно работающим в этой теме художником – представителем шорского этноса, а во-вторых, необычайно ярким талантом этого человека. Любовь Никитовна – представитель нового поколения шорской интеллигенции. Родилась она в с. Анзас Таштагольского района, хорошо знает язык и культуру своего народа; это образованный и разносторонне одаренный человек: ученый, кандидат филологических наук в области этнофольклора (диссертация по теме «Текстология шорского эпоса»), художник и поэт, член Союза писателей. Занятие искусством для нее не ремесло, а внутренняя мотивация жизни, способ чувствования, инструмент познания и самопознания, оно – сродни духовной практике. В палитре художественной жизни города она занимает свое особенное место. Самобытный художник, не имеющий профессионального образования в сфере изобразительного искусства, – она в 2005 году была принята в Союз художников. Участвовала в десятках выставок в стране, в том числе в Москве в ЦДХ, за границей: в Турции, Германии, где ее работы привлекли внимание своей индивидуальной стилевой выразительностью, неповторимой интонацией и местным этническим колоритом.

Для искусства Арбачаковой характерны два типа произведений, между которыми нет четкой границы: религиозно-философские, «знаковые» и работы с сюжетами бытового характера. Но последняя категория тоже может быть и должна пониматься в символическом плане, когда дом или иные образы частной жизни художника становятся символами вселенского порядка. Для работ свойственна высокая степень условности и плоскостности фигур, с четким, очерченным линией контуром, с закрытым глухим пространством, построенным по принципам народного искусства или по иконному принципу обратной перспективы. Обобщенная архаическая пластика вызывает ассоциации с доисторическим древним бытием, осознаваемым через сверхчувственное восприятие.

Живописи присуща декоративная целостность, что выражается в решении объемно-пространственной структуры, в повышении роли орнаментально-ритмических построений элементов картины, в обобщении цвета в крупные массы. Подчас персонажи и неживые объекты как, например, в работе "Солнечные люди" (люди, животные, юрты, ели) изображаются в состоянии архаической статики – эстетический принцип «прекрасной неподвижности», их движения замедленны, они напоминают ритуальные жесты и положения, не нарушающие пространство бытия под двумя солнцами. Все словно погружено в некую вневременную атмосферу медитации, любви и всеединства. Пространство в картинах трансформируется то в плоскость и как бы исчезает, то преобразуется в сложную полипространственность, когда отдельные миры существуют параллельно, взаимопроникают и т. п. Оно словно разрыхляется временными потоками, открывая проходы для Вечности.

Характерной чертой творчества Арбачаковой является подчеркнутая орнаментальность. Много композиций стилистически близки к орнаменту в полосах, иногда с орнито-зооморфной фигурой в центре в окружении разорванных фрагментов орнамента, или композиционно-цветовой мотив лоскутной техники. Работы построены, казалось бы, вне времени и пространства, но ритмическое повторение раппортов орнаментов словно вторит циклическим ритмам природы и космоса, напоминая нам о реальном времени и о вечности, непреложности бытия. Художник, разрывая орнамент, берет подчас один его элемент и рассматривает как некую самоценность, фрагмент – как знак целого, воплощение части – как носителя информации о целом. В этом проявляется своеобразный подход к идее всеединства мира, всеобщности макро- и микрокосмоса. Геометрический орнамент – особенность искусства многих народов на стадии архаики. Его функция была, в первую очередь, магической, охранительной. Надо отметить, что художник не цитирует этот материал буквально. Это некоторая имитация, псевдоцитата, рассчитанная на ассоциативное мышление зрителя. Самым характерным архаическим мотивом геометрического орнамента является зигзаг, а потому именно зигзаг, многократно усложняясь, разрабатывается художником. В поиске первообразов, изначальных универсальных форм автор неизбежно приходит к простейшим геометрическим формам и элементарной символике цвета.

В то же время творческий метод Л. Арбачаковой представляется довольно гибким; в зависимости от темы, к которой обращается автор, ее работы могут в большей или меньшей степени нести в себе абстрактное или фигуративное начала. В последние годы появились работы, в которых, словно из глубин подсознательного, рождается собственный синкретический образ-знак: «Бездна», «Через девять рек», где в некой сублимированной форме выражена суть традиционного мировоззрения южно-сибирских тюрков, представления о трехчленной вселенной, о цикличности времени, о дуальности мира и т. д.

Из последних поступлений 2009 года нужно особо отметить новую серию, представляющую интерпретацию Нового Завета (16 живописных произведений). Непосредственным поводом обращения к этому материалу стала подготовка в городе Новокузнецке издания иллюстрированной Библии для детей на шорском языке. Библейская серия изумляет особой энергией цвета, точностью и лаконичностью композиционных решений, соединением камерных размеров и, в тоже время, какой-то особой емкостью и монументальностью. Обращение к вечной теме Священной истории говорит о творческой зрелости художника, о достижении им определенного рубежа. Со стремительной легкостью пишет она маленькие, светящиеся каким-то внутренним светом, «картинки-иконки» из жизни Христа, близкие к народному примитиву, а скорее – к некоему, рождающемуся на наших глазах, «шорскому лубку».

Другая серия (14 произведений) – крупноформатные листы оригинальной графики по мотивам шорских героических сказаний, выполненной на цветной бумаге, – это изображения собственных фантазий художника, сложным, ассоциативным образом перекликающихся с фольклорными источниками. Серия свидетельствует о новой творческой интерпретации и модернизации фольклорного наследия. Известно, что архетипы мифологического мышления все активнее определяют формы современного художественного мышления. Кладезем мифов для художников является эпос, в нем сконцентрированы душа народа, изначальное представление этноса о себе, о времени, синтезированы этические и этноэстетические основы бытия. Эти традиционные базовые представления возникают как рудименты мифопоэтической картины мира, в которой все явления социо-природной жизни художник рассматривает в отношении к самому себе. В результате мифопоэтическая картина мира оказывается релевантной художественно-эстетическому самосознанию творческой личности, а через нее – и коллективному самосознанию этноса. Таким образом, кисть автора преобразует мифологию в мифопоэтическую реальность. Мифы, инкорпорированные в художественное сознание, углубляют представление о своеобразии этноса и непреходящих ценностях человеческой жизни.

Новые художественные образы, создаваемые Арбачаковой, оказываются своего рода отголоском древних ритуалов, культовых действий и концентрированным выражением особенностей менталитета и психологических стереотипов шорского этноса. Она стремится соединить в своем творчестве наивную непосредственность фольклорного типа и философскую притчу. Традиционное и современное выступают в сложных и продуктивных взаимосвязях. Отсюда метафоричность языка изобразительного искусства, богатство внутреннего подтекста, широкий диапазон поэтических ассоциаций. Произведения на мифологические и библейские темы являются своего рода ритуальными поступками, обрядами. Это своеобразный «процесс всемирно-исторического заклинания духов предков», осуществляющийся чисто художественными способами. Ритуал в них осуществляется повторением архаичных первобытных образов, возвращением к прошлому и моментам рождения мифов или к «золотому веку» собственной культуры. Особенностью ее творческого метода можно считать мифотворчество, она словно пытается стереть границы между художественным и ритуальным актами.

В чем состоит этот феномен «духа места» у данного художника? Возможно в том, что она является «человеком своего места», имеющим прочные корни на данной территории, она несет в себе «архетипы своего народа», описанные еще Карлом Юнгом как символические образы, формируемые коллективным бессознательным (коллективным психическим и культурным опытом), зародившиеся еще на заре формирования этноса и устойчиво сохраняющиеся на протяжении множества поколений. Дверью в сакральное пространство и «истинное время» (то есть в мир архетипов) оказывается культура этнической архаики или собственное детство художника. Эти две темы объединяет то, что обе они представляют этапы человеческого развития, которые свободны от чувства физического времени. Они выражают идеи начала и становления, гармоничного цельного существования. Поэтизация детства, протекавшего у нее в традиционном сельском укладе – это путь символизации личностного, или более широко, путь, идущий от индивидуального к общинному, родовому, от частного к общему. Происходит мистификация личных переживаний детства, идеализация деревенского образа жизни. Образы близких, детали быта возводятся в ранг символов через обобщение изображаемого. Для нее характерно также возведение образов, взятых из реальной жизни, в ранг не просто типических, но, в конечном счете, архетипических. Так священное дерево (чаще черемуха или рябина) пришло в творчество художника тоже из воспоминаний детства, образы ее земляков, являющиеся знаками, не портретны, а скорее служат для персонификаций архетипов родичей, архетипа дитя, прочих женских и мужских архетипов. Таким образом, главным исходным материалом для творчества оказывается архаика или детство. Поэтому, обращаясь к прошлому, она представляет его через две темы: через детство и через архаику. Каждая дает возможность восстановить единую ткань времени, восстановить целостность Бытия. Родное село – это мечта, сон, любимое воспоминание или потерянный рай, который представляет самую подлинную народную культуру. Со временем воспоминания мистифицировались, развиваясь, они отошли от бытовой жизни и превратились в символы, впечатления, тоску, которые, имея неодолимую притягательную силу, обладают свойствами, лечащими душу. При этом не случайно в изображении человека его лицо, индивидуальные черты в значительной степени исчезают, а типические черты обретают нечто подобное маске, что по замыслу должно иметь символический характер. В портретах усматривается перекличка с иконописными традициями. Основными приемами приближения художника к некоему первообразу становятся обобщение и упрощение изображаемых форм действительности. Фигуры едва моделируются, уплощаются, практически исчезает светотень, цветовые плоскости максимально обобщаются. Упрощение, по Арбачаковой, должно нечто, данное в реальности, возвышать до высокого - сущностного.

Таким образом, тематическим материалом, способным выразить «истинное время», оказывается архаика или детство. Эти две тенденции формируют два основных способа высказывания. Можно предположить, что один возникает из личного опыта в области традиционной культуры и пересекается с поэтизацией детства, протекавшего в этом укладе. Это путь художника, идущего от символизации лично пережитого, или более широко – путь, идущий от индивидуального как такового к общинному, родовому. Пластические приемы – от вполне реалистических форм до условных и примитивных, живописные приемы нацелены на задачу изображения воспоминания. Другой путь – фантазирование на материале архаики, отвлеченность от личного, переключение на сферы коллективные, как сознательного, так и бессознательного, и от них уже приближение к индивидуальному и личностному. Она использует фантастический язык знаков, мир древних значений и символов, основанный на тюркской мифологии, украшения, вышивка представляют «настоящее, святое искусство». Основные приемы – стилизация и цитирование в современных формах образов наскального искусства, понимание цвета в духе народного творчества, исконное этническое видение узнается вне прямых указаний на традиционные формы. Эти подходы взаимодополняют друг друга и зачастую пересекаются в творчестве Арбачаковой.

Изобразительное искусство этого автора – искусство символическое, построенное на выражении, а не отражении окружающей действительности.

«Наш век хочет познать саму душу», – утверждал один из ведущих философов ХХ века К. Г. Юнг, имея в виду не только и не столько отдельную личность, сколько душу народа, расы, этноса [1]. К. Г. Юнг отождествлял ее с пластом коллективного бессознательного в человеческой психике, хранящим тот «первоопыт», который дает людям иррациональное чувство идентичности и родства. Прямые и интенсивные отношения с бессознательным имеет художник, он является «воспитателем» своего века. Поднимая свою личную судьбу до уровня судьбы своего народа, а то и всего человечества, он помогает другим людям освободить свои внутренние силы и избежать многих опасностей. Этот вывод К. Г. Юнга обнажает истинную суть творчества таких творческих людей как Арбачакова, для которых главным является желание найти пути для выживания и дальнейшего развития культуры своего народа в условиях глобализации XXI века.

Она стремится к преодолению проблем на основе восстановления этнического мифа, который несет образ целостности культуры, к нему необходимо вернуться и перенести его из прошлого в настоящее, придав ему соответствующую форму. Тем самым осуществляется глубинный уровень этнической идентификации - мифологический. Роль художника в этом процессе состоит в извлечении из забвения значимого первообраза, архетипа культуры, его новом осмыслении и насыщении адекватным современности содержанием, придании соответствующей формы и вида, а уж «обратную дорогу» в коллективный духовный опыт народа тот найдет сам.

1. Юнг, К.Г. Душа и миф. Шесть архетипов [Текст] / К.Г. Юнг; пер. А.А. Спектор. – Минск: Харвест, 2004. – 305 с.


Л.Н. Ларина, директор Новокузнецкого художественного музея