Управление культуры

 

Администрация Новокузнецка

 

Оценка качества услуг учреждений культуры

 

Госуслуги

 

Госкаталог

 

Противодействие коррупции

Живопись Любови Арбачаковой

Я в мае родилась.
По-шорски - кандыкам цвести,
По-русски – вечно маяться,
По жизни – беды и цветы
переплетаются.
                                                                                
Неожиданно навалилась тоска,
Мысли горькие одолели,
Давно бы тоска скрутила меня,
Когда б не моя живопись.
 
Из лирики  Л.Н. Арбачаковой

Сегодня особенно важно всестороннее изучение традиционного и современного искусства местных народов Юга Кузбасса. Это необходимо  для самосознания народа здесь проживающего, а также  актуально  для академической истории культурно-художественного процесса всего региона.  Так как культуру всего государства могут строить лишь все народы вместе, и каждый из них привносит в нее свой исторически неповторимый вклад, из каких бы временных глубин он ни был добыт или донесен до наших дней.  Современное искусство Южной Сибири представляет собой сложный полифонический комплекс с самыми разными составляющими. Одним из источников развития которого является  традиционное искусство местных тюркских народов, существовавшее прежде в декоративно-прикладной форме и сохранившееся частично в виде «живой традиции»  и частично в виде музейных этнографических артефактов.
При рассмотрении этнического компонента в этом искусстве, условно выделяются две преобладающих тенденции – интернациональная и национальная, которые сами по себе в абсолютно  чистом виде почти не встречаются. Однако художники  в своем творчестве склоняются  к одной из них, либо сочетают черты обеих тенденций. Любовь Арбачакова очевидно принадлежит именно к последним.  Шорское народное искусство никогда не отличалось замкнутостью и легко вбирало в себя все влияния, необходимые ему для развития, неизменно сохраняя при этом национальную самобытность. Этнический компонент в ее живописи тесно переплетается и с русским народным, и с общими тенденциями, происходящими в мировом изобразительном искусстве. Если первый компонент был заложен изначально в подсознании на уровне архетипа, то второй был приобретен на протяжении жизни (очень много получила она в плане колористики за время работы на Кемеровской фабрике художественной росписи «Весна»).
Искусство Арбачаковой, тесно связанное с «духом места», легко узнается и определяется  как свое  в Кузбассе, в Хакасии,  на Алтае  и в Тыве, в нем ясно «читаются»  южносибирские тюркские корни, поэтому так легко  укладывается оно в сложную динамическую структуру искусства всей Южной Сибири, обогащая это искусство и  раскрывая его с новой неожиданной и яркой стороны.
Л.Н. Арбачакова хорошо известна в нашем городе как специалист по шорскому фольклору (она не только исследователь, но и творец этого фольклора). А ведь фольклор есть особое синкретическое искусство, далеко не сводимое только к искусству слова. В искусствоведческой терминологии выделяются такие понятия как  мусический (вербальный) и пластический фольклор. Связь этих видов народного творчества очевидна, она имеет глубокие корни в народном мифологическом мировоззрении, мировосприятии и мироощущении, проявляясь в особенностях структуры народного искусства. Можно привести примеры близости тем, сюжетов, образов, символов в произведениях обеих форм народного творчества. Эти виды народного творчества взимоинтерпретируют друг друга: для целостного понимания всего содержания мифологического образа необходимо его вещное воплощение, то есть такое, которое включено в поток реальной действительности и наоборот. Поэтому вполне логично и естественно было обращение Арбачаковой от вербального фольклора к пластическому.  Но не все так просто, она не иллюстрирует фольклор в прямом смысле. Действительно взаимоинтерпретация не означает тождественность, а скорее дополнительность  смыслов словестного и пластического образов. Различие этих пространственных и временных искусств не допускает полного перевода смысла, но он и не нужен, наличие непереводимого становится смыслообразуемым фактором.  
В чем состоит этот феномен «духа места» у данного художника? Возможно в том, что она  является «человеком своего места», имеющим прочные корни,  в отличие от айтматовского Манкурта, она несет в себе «архетипы своего народа», описанные еще Карлом Юнгом  как символические образы, формируемые коллективным бессознательным (коллективным психическим и культурным опытом), зародившиеся еще на заре формирования  этноса и устойчиво сохраняющиеся на протяжении множества поколений. Это ахретипическое находит свой выход в сфере народного творчества, именно эти архетипы дают Арбачаковой вдохновение и являются источником творческой энергии.
Не претендуя на решение такой сложной задачи как определение основных черт национального  характера шорского искусства, автор данной статьи хотел бы  поделиться своими наблюдениями над некоторыми конкретными проявлениями этих черт.
Все работы художника по характеру композиционного воплощения  условно подразделяются на три группы:
1. Орнаментальные композиции.
2. Сюжетные многофигурные композиции с элементами орнамента.
3. Портретные.
Для первой группы характерно изображение стилистически близкое к орнаменту в полосах, иногда с орнито-зооморфной фигурой в центре в окружении разорванных фрагментов орнамента, или композиционно-цветовой мотив лоскутной техники. Орнаментально-декоративные  работы
построены казалось бы вне времени и пространства, но  ритмическое повторение раппортов орнаментов словно вторит  циклическим ритмам природы и космоса, напоминая нам о реальном времени и о вечности, непреложности бытия. Художник, разрывая орнамент, берет один его элемент и рассматривает как некую самоценность, фрагмент - как знак целого, воплощение части - как носителя информации о целом. И в этом тоже проявляется своеобразный подход к идее всеединства мира, всеобщности макро  и микрокосмоса.
Для второй группы работ характерна высокая степень условности и плоскостности фигур, с четким, очерченным черной линией  контуром,  с закрытым глухим пространством, построенным по принципам традиционного искусства или по принципу театральной декорации. Обобщенная архаическая пластика вызывает ассоциации с доисторическим древним бытием, осознаваемым через сверхчувственное восприятие.
Для третьей – преимущественно реалистические приемы, сочетающиеся с повышенной декоративностью. Декоративность здесь не самоцель,  она не декларируется и не прилагается как украшение замысла, а является генетической составляющей произведения.
Для первых двух групп живописных работ характерна четкая линейно-геометрическая композиция с частой повторяемостью отдельных пластических элементов:
схематические «ели» в виде "нанизанных" друг на друга углов - основной элемент традиционного  шорского орнамента,  семантически отождествляемый в литературе с женским началом;
- «зигзаг-волна» - семантический образ земной поверхности;
- «П-образный» прием в изображении фигур парнокопытных (часто   
  встречающийся в наскальном искусстве);
- мотив «юрты» в виде половинки эллипса;
- круг и квадрат, составляющие сложное семантическое целое.
Для всех этих групп живописных работ характерны следующие общие черты: обобщенность образов, подчас доведенная до выявления сущности, знаковость, декоративность, метафоричность, мифологичность, как проявление архетипического.
Основные образы-символы ее живописных работ являются центральными мировоззренческими  в традиционном  фольклоре тюркских народов Южной Сибири (медведь, птица, лошадь, олень, юрта, родовое древо). Функция этих символов – воплощать в себе особым образом закодированную информацию, служить средством её хранения, накопления, передачи, позволяющей людям согласовывать цели своей коллек­тивной деятельности. Например, образ птицы как символ верхнего мира и одновременно символ мечты, устремленности к счастью, сопровождающий человечество с древности, от фольклорной жар-птицы до Синей птицы М. Метерлинка, остался прекрасной метафорой «прежних» времен.
Единство и нерасчлененность сказочно-мифологического мира мы видим  в работах Арбачаковой. Это не царство людей, а царство природы (хотя присутствие человека мы ощущаем), человек не хозяин жизни, а сопричастник природного процесса,  находящийся в состоянии полной гармонии с ним.
Словно ритуально-мистическое действо происходит в работе "Караван веков". Движение персонажей регрессивное, направленное в левую сторону. Открытая вытянутая по горизонтали  композиция, вызывающая ассоциации с дорогой, построена на контрасте цвета: темный ночной фон и оранжевые, словно светящиеся фигуры   вереницей идущих животных. Фантастическое существо нижнего мира с бубнообразным туловищем гонит священного оленя к месту заклания. Вдоль дороги на деревьях три птицы, словно таинственные стражи верхнего мира, охраняют шествие в страну мертвых. Неуловимая зыбкая смысловая текучесть первого впечатления   последовательно расшифровывается автором.
Живописи художника присуща декоративная целостность, что выражается в решении объемно-пространственной  структуры, тяготении к плоскостности  композиционных построений, в силуэтной или контурной интерпретации форм, в повышении роли орнаментально-ритмических построений элементов картины, в обобщении цвета в крупные массы. Особенно это проявляется в работах  "Шествие духов", "Первые шаги", цветовой строй которых отличается необычайной многогранностью, пластическим богатством и глубиной.
Подчас  персонажи и неживые объекты как, например, в работе  "Солнечные люди" (животные, юрты, ели, люди) изображаются в состоянии архаической статики – эстетический принцип «прекрасной неподвижности», их движения замедленные, словно ритуальные, не нарушающие пространства бытия под двумя солнцами. Все словно погружено в некую вневременную атмосферу медитации, любви и всеединства.
Художник упрощает состав отдельных  пятен с целью повышения их зрительного воздействия, но это не приводит к упрощенности цветовой выразительности - стилизованные фигуры и орнаменты разбивают цельность пятна и будучи самыми яркими  акцентами на холсте, повышают значение данной зоны цвета. Особая вибрация цвета, ритм пятен-линий, где одно переходит в другое, порождает удивительную пластическую гармонию произведения  ("Миражи").
В отличие от некоторых произведений последних лет, ранние работы имеют декоративное закрытое глухое пространство ("Яркое солнце", "Кедровый праздник"). Плотно написанные фоны как бы спрессовывают изображение, «выталкивают» его наружу, вызывая ощущение замкнутости. Этот иллюзорный экран, усиливая картинную плоскость, создает барьер между миром картины и зрителем, он не дает проникнуть внутрь, излучая в тоже время мощный энергетический поток.
Тревожные чувства вызывает работа "Кедровый праздник", где каждый элемент и художественный прием «работают» на усиление значительности, мистичности и ритуальности происходящего: специфический характер освещения (темный передний план и высветление дальнего), архаическая статика и условность человеческих фигур, особая мозаичная россыпь  цветовых пятен на деревьях и склоненность голов животных.
 Искусство Арбачаковой неоднозначно, оно требует от зрителя интуитивно-эмоционального вживания, поскольку это не столько мир реальности и мир фантазии, сколько данный нам в ощущении, эмпирический мир, мир интимных исповедальных мыслей и чувств, красочной проекцией зафиксированный автором на холсте. Орнаментально-декоративные работы воспринимаются как непосредственный поток сознания, рефлексия по поводу архетипа. Подчас талант, творческое прозрение  и  художественная интуиция способны извлечь из тайников архетипического больше чем научные опыты.
Современная шорская живопись переживает процесс своего становления. Любовь Арбачакова становится одним из первых национальных живописцев, способных  воплотить в креативной форме черты архетипического, содержащего в себе культурно-историческое своеобразие собственного народа. Мы надеемся, что с ее именем будет связан новый этап в искусстве  Горной Шории, которое со временем займет достойное место в контексте родственных культур  региона, и здесь обязательно появятся новые и новые художники в самых разных видах искусства.

Л.Н.Ларина - историк, музеевед, директор Новокузнецкого художественного музея