Управление культуры

 

Администрация Новокузнецка

 

Оценка качества услуг учреждений культуры

 

Госуслуги

 

Госкаталог

 

Противодействие коррупции

Музей в индустриальном городе

Юбилей – ситуация не столько праздничная, сколько смысложизненная, экзистенциальная. С одной стороны, как и любой праздник, он дискретизирует монотонное течение жизни неким выделенным событием. Но с другой, юбилей – это всегда смысловая пауза, что радикально отличает его от просто праздника. Для юбиляра он становится моментом рефлексии: во взгляде на себя со стороны человеку открывается, какой путь пройден, какие потери понесены, какие достижения очевидны, какие планы ещё возможны. Но если юбилей переживает не человек, а некоторая институция (например, организация, город, регион), то это становится поводом для целых групп ставить перед собой аналогичные вопросы. И кроме того, поводом ощутить особое родство со своим окружением: пережить связанность судеб людей и места.

Новокузнецкий художественный музей отмечает полвека своей жизни в ярко выраженном индустриальном культурном ландшафте. Это значительное событие. Знаменательно уже то, что музей некогда появился в городе Новокузнецке. В 1961 г. город шёл к своему тридцатилетию, и контекстом создания музея была советская индустриальность, ещё не вошедшая в фазу спада. Город-завод жил полной жизнью, отстраивался, благоустраивался, увеличивался в числе жителей. Постепенно формировалась городская инфраструктура, подразумевающая соответствующую (городскую) культуру. Её хабитуализация, то есть «опривычивание» в повседневных жизненных практиках, несколько отставала от появления институтов культуры в Сталинске–Новокузнецке: жители города долго сохраняли многие из признаков деревенского и слободского быта. И всё же формирование тонкого слоя собственно городской культуры шло, а в относительно сытые и благополучные 1960-е годы этот процесс стал особенно заметным.

Итак, само появление музея изобразительного искусства в отчётливо промышленном городе Новокузнецке стало важным свершением «оттепельных» лет. Какими бы соображениями идеологического порядка ни обставлялось это событие, само оно – свидетельство воли местных руководителей к становлению Новокузнецка как полноценного города, к выведению его из состояния призаводского посёлка. Однако является ли музей в индустриальном городе фактом неотменимым – вопрос, не имеющий однозначного решения. Речь идёт не только о Новокузнецком художественном музее и городе Новокузнецке, но о музее как родовом понятии, размещаемом в смысловом поле урбанистической категории индустриальный город.

Что такое индустриальный город? Вопрос крайне трудный уже хотя бы потому, что никому ещё не удалось определить рамочное понятие город, – последнее остаётся научной проблемой урбанистики. Более того, существует весьма представительная точка зрения, согласно которой в современной России городов практически нет. По двум причинам: отечественная урбанизация на пороге модерна и в эпоху советской индустриализации была не чем иным как псевдоурбанизацией (В. Л. Глазычев и др.), а те ростки городского образа жизни и, главное, городского самосознания, абсолютно невозможного без городского самоуправления, которые формировались в России во второй половине XIX столетия, были сломлены макросдвигом начала «короткого» ХХ века. Их регенерацию датируют девяностыми, но для точного диагноза времени прошло пока недостаточно.

Несмотря на отмеченные сложности теоретического характера, попробуем тем не менее обозначить общие контуры понятия индустриальный город. Это – не территория в экономико-географическом значении, а пространство в социально-философском смысле. Пространство больших заводов. Имеются в виду не визуально фиксируемые дымы над поселением и не аудиально схватываемые заводские гудки, стягивающие и организующие местную реальность в 8.00 и 20.00 ежедневно в течение не менее чем восьмидесяти лет. Что, кстати, являет собой отличный пример могучей инерции культурно-ландшафтных детерминант: исчезло казавшееся незыблемым государство, усохла его идеология, созданная как будто навечно, изменились люди, – но гудок по-прежнему пронизывает пространство Сталинска–Новокузнецка в положенное время, свидетельствуя, что есть в нашей жизни вещь более устойчивая, чем её внешняя поверхность. Это – индустриальность города, в котором мы живём. И уже по той причине, что наша реальность пронизана звуками, запахами, ритмами больших заводов, к Новокузнецку неприменимо определение постиндустриальный.

Индустриальный город – это особый склад сознания и психологии населяющих такое пространство людей. Если говорить ещё точнее – это территориальная доминанта, формирующая и даже детерминирующая их образ жизни, стереотипы поведения и чувствования, их идентичность. В самом первом приближении данные характеристики будут отличаться известной брутальностью, что неудивительно: индустриальный город – ситуация в большинстве случаев колониальная (здесь мы размещаем это понятие в горизонте имперского проекта преобразования реальности). Поэтому само выражение индустриальный город по смыслу выходит за рамки типологического термина, обозначая ещё и стигму. По большому счёту, это оксюморонное сочетание. Город и индустрия – «две вещи несовместные», и промышленность, в XVIII веке ненадолго зашедшая в города, в большинстве европейских стран давно вышла из них. И только в развивающихся и колониальных по типу экономиках роман городов с промышленностью никак не завершается.

Именно по этой причине факт создания музея изобразительного искусства в городе Новокузнецке, несмотря на его исходные и столь естественные для музея советского времени идеологические функции, есть замечательный знак эпохи. Начало 1960-х в СССР – эпоха уже состоявшегося перехода от лихорадочной индустриализации 1930-х к макропроектам «холодной войны» (прежде всего освоению космоса), а в антропологическом измерении это – время формирования и постепенной легализации культуры потребления. В регионе Юга Кузбасса, центрируемом городом Новокузнецком, имелась своя специфика: потребительская тенденция хрущёвской эпохи здесь набирала вес, однако и индустриализация не сворачивалась. Именно в 1960-е металлургический комплекс агломерации был усилен площадкой ЗСМК и задышал «вторым дыханием» в небо над городом. Тем более значимым параллелизмом выглядит факт создания Новокузнецкого музея советского изобразительного искусства.

Музей как институция – один из важнейших инструментов формирования городского пространства и городского образа жизни. Городское пространство вообще делают не гипермаркеты, автозаправки, доходные дома в их современном варианте или торгово-развлекательные центры, – его делает инфраструктура высокой культуры. Это значит – город «держат» выставочные и концертные залы, театры, университеты, библиотеки, качественные (близкие к классическим) парки и – тоже качественные, но не обязательно близкие к классическим – архитектурные и вообще пространственные объекты. Всё это в совокупности формирует особую идентичность, имя которой – горожанин, ставит человеку физическую и духовную осанку, «врождает» стиль жизни, который должен превратиться во вторую природу.

Есть и другая сторона вопроса. Высокая культура непременно предполагает известную избыточность, излишество, вариативность, роскошь. Так обстоят дела уже по той простой причине, что недостаточность, скудость и убогость – как материальные, так и духовные – высокую культуру в принципе не порождают. Никогда и нигде. В этой связи нельзя не заметить: не что иное как именно городской образ жизни обеспечивает эту роскошь вариативности и выбора. Не случайно в урбанистике принята аксиома о том, что развитие как таковое вообще возможно лишь в городах. Второй известной аксиомой является тезис, согласно которому человеческая цивилизация собственно и возникла как городская, и этому движению десять тысяч лет. Горожанин – тот, кто имеет шанс выбирать качественное проведение собственной жизни и обладает достаточными для этого капиталом (не только финансовым) и фантазией. Только такая позиция формирует в человеке качество, именуемое достоинством. И здесь в рассматриваемой нами теме высвечивается дополнительный ракурс: помимо институций высокой культуры, город «держат» корреспондирующие ей повседневные практики, удовлетворяющие разбуженные потребительские ожидания горожан.

Присутствие музея в индустриальном городе – ситуация перманентного риска. В таких городах институты высокой культуры никогда не будут самодостаточными и безусловно ценными, потому что индустриальные города являются продуктом проектистского новоевропейского отношения к ландшафту. Императив проектизма – покорение, насилие, преобразование. В подобной установке практикуется такое же инструментальное и утилитарное отношение ко всему высокому, как и к прозе жизни. Это тот самый случай, когда «природа – не храм, а мастерская». Культура в такой системе координат оправдана лишь как надстроечный аксессуар, смягчающий люмпенскую примитивность базиса. Второстепенность и остаточность – генетический код статуса культуры в индустриальной реальности: статуса и сущностного, и символического, и финансового.

Музей – предприятие неприбыльное и даже прямо убыточное с точки зрения коммерческой: его содержание почти всегда обходится дороже приносимых им средств. Впрочем, важно различать временной горизонт: Флоренция после Козимо Медичи или Афины времён постройки Акрополя – это, конечно, возмутительная расточительность в оптике современника. Однако в горизонте последующих столетий бессмысленные траты оборачиваются экономической эффективностью стратегических инвестиций. Парадокс, но именно неприбыльные и малоприбыльные учреждения определяют витальность городов.

В городе, который идентифицируется как индустриальный, устойчивые и полноценные культурные формы крайне затруднены. В нём проблематично существование локального укоренённого сообщества, в нём отсутствуют практики надёжной финансовой поддержки культурных институций, в нём тонок до дыр слой насыщенной смыслами и персонами интеллигентной среды. Институции высокой культуры в индустриальных городах, не выросших до приставки пост-, следует искусственно пестовать и культивировать. Библиотеки, музеи, университеты – это очень уязвимые, как всё сложное и тонкое, хронотопы, которые единственные только и могут гарантировать воспроизводство качественного городского образа жизни. Вечная финансовая проблема, как обеспечить их устойчивую эффективную работу на поддержание цивилизации в каждом конкретном городе, решается в теории очень просто: деньги на воспроизведение собственной достойной жизни должны приходить из сферы местного бизнеса и из среды горожан, которые к бизнесу могут отношения и не иметь. Искать и находить эти финансовые потоки – безусловно, задача муниципалитета, который для этого в общем-то и существует.

Сегодня создание нового музея в российских городах – большая редкость. Если, конечно, не иметь в виду «домовые» музеи вроде посвящённых истории учреждения или предприятия. Музеи же «большие», призванные обслуживать посетителей как минимум в масштабах города, на которых основано то, что называется символическим капиталом города (а то и региона), как показывает современный опыт, могут быть созданы в двух случаях: или если город растёт на дрожжах больших и быстрых сырьевых денег (синдром Ханты-Мансийска), или же если руководители города достаточно компетентны и интеллектуальны, чтобы рискнуть реконфигурировать существующую инертную систему управления территорией под задачу её действительного развития (случай Перми).

Празднуемый сегодня юбилей музея символизирует шанс, не утраченный нашим городом. Новокузнецк всё ещё делает выбор в пользу «убыточной» культуры. А ведь выбор сам по себе есть позиция некоторым образом аристократическая: именно выбора лишены низкие социальные ступени – маргинальные в широком смысле слова. В свете всего сказанного ещё замечательнее выглядит повод наших размышлений – полувековой юбилей художественного музея в индустриальном городе. Это событие даёт понять, что в нашем случае уже самое сохранение музея есть серьёзная заявка Новокузнецка на право быть городом.

И. П. Басалаева, Новокузнецкий филиал-институт Кемеровского государственного университета