Управление культуры

 

Администрация Новокузнецка

 

Оценка качества услуг учреждений культуры

 

Госуслуги

 

Госкаталог

 

Противодействие коррупции

Рукописная книга «Домострос» из коллекции Новокузнецкого художественного музея

Музейная коллекция редких изданий насчитывает всего 26 экземпляров, 5 из них являются полностью рукописными, а 2 («Послания и деяния Апостолов» и «Псалтырь») лишь включают в себя рукописные элементы. Исследование музейной коллекции, безусловно, предпринималось и ранее. Серьёзную научную работу в этом направлении проделала М. В. Авдеева. При этом можно выделить её атрибуцию и тщательный анализ старопечатного издания «Толковое Евангелие» Ф. Болгарского 1764 года. Кроме того, ею была тщательно изучена и проанализирована старообрядческая рукопись «Деяние сего света и будущаго». Выявление литературных и изобразительных источников миниатюр данной книги легло в основу серьёзной дипломной работы М. В. Авдеевой, а также стало отдельной публикацией.1

Следует отметить, что почти все редкие рукописные издания музейной коллекции относятся к старообрядческой литературе, хотя имеются и церковные издания, и светские. Внешний вид, украшения книги, орнамент, заставки индивидуальны для каждого экземпляра нашей коллекции. На них, безусловно, сказалось некоторое опрощение рукописной книги, постепенно охватившее, как внутреннюю – содержательную, так и внешнюю – оформительскую сторону изданий.

В коллекции Новокузнецкого художественного музея среди других не менее ценных экземпляров хранится внешне очень непритязательный рукописный сборник под названием «Домострос». На 137 странице сборника имеется владетельная запись: «Сия святая благодохновенная книга, глаголемая Домострос Спасова монастыря писмена [1]735 году».

Созданная в первой трети 18 века, в музей рукопись поступила в дар от Н. Н. Смирнова в 1989 году. Предыдущая же её почти 300-летняя история практически неизвестна, и мы можем лишь сделать некоторые, быть может, слишком смелые предположения.

В 1706 году в Восточной Сибири, откуда, вполне возможно, и попала неизвестными нам путями книга в наш город, насчитывалось 14 действующих монастырей, сыгравших положительную роль в распространении грамотности. Практически во всех монастырях имелись библиотеки, а во многих велись летописи. В четырёх из них действовали учебные заведения, в том числе и в Якутском Спасском монастыре, основанном в 1660-е годы. Опираясь на владетельную запись в нашей книге «Домострос», мы с известной долей вероятности допускаем, что данная книга имеет отношение к этому монастырю. Первая половина 18 века стала периодом подъёма монастыря, чему способствовало налаженное хозяйство и разумная деятельность его настоятелей, среди которых было много известных церковных деятелей. Благодаря открытию при Тобольской епархии Иркутского викариатства в 1727 году в Якутск были специально направлены выпускники многих семинарий из центральной России.

Якутский Спасский монастырь распространял христианство среди местного населения и служил опорой для миссионеров. Монахам приходилось выступать в роли проводников не только христианской, но и русской светской культуры. При этом они изучали язык, нравы и обычаи северных народов, ими были составлены первые молитвы на языках местных народов, их труды способствовали дальнейшему духовному просвещению сибиряков. Поэтому нам кажется вполне допустимой эта версия происхождения данного сборника.

Книги, подобные «Домострою», регламентирующие образ жизни православного человека, были, конечно же, насущно необходимы как в миссионерской, так и в просветительской деятельности. И очевидно, что подобные сборники достаточно широко бытовали в разных социальных группах, представители которых в той или иной степени ориентировались и строили свою жизнь в соответствии с постулатами православной веры.

Эта рукописная книга, по определению новосибирского учёного Бородихина Андрея Юрьевича,2 является сборником апокрифов исторического и духовно-назидательного характера. Рассматриваемая рукопись-конволют объединяет под одним переплётом несколько самостоятельных произведений, истоки которых можно найти в самых ранних русских рукописных сборниках.

Сама книга «Домострос» из музейной коллекции НХМ – небольшого формата, насчитывает 209 страниц, в ветхом состоянии, без обложки. У рукописи нет начала и конца, а нумерация страниц сделана позже простым карандашом. Для переписчиков сборника главным было его содержание, поэтому его оформлению уделялось мало внимания.

Написана она полууставом и скорописью разных рук, очевидно, что в её создании принимали участие не менее четырёх человек. «Домострос» писался чёрными чернилами, которые со временем, конечно, потеряли яркость, потускнели, но буквы в большинстве своём все ещё неплохо различимы на коричневатой плотной бумаге.

Названия глав и буквицы, открывающие главу или начало каждого афористичного высказывания, выписаны также чёрными чернилами, но отличаются большим размером, затейливостью и насыщенностью чёрного цвета. На этом, пожалуй, скромные попытки украсить рукопись заканчиваются. Здесь отсутствуют не только миниатюры, но нет и ни одной заставки, которые обычно не только разделяли текст на смысловые части, но и служили украшением. В книге имеются только 2 концовки, выполненные теми же чернилами. Например, на странице 18 в конце текста мы видим примитивный рисунок: выполненные штрихами условные звёздочки образуют как бы сужающийся к низу треугольник. А на странице 34 концовка представляет собой латинское слово «финиш»: «finis», т. е. «окончание», «конец».

Эти факты свидетельствуют о явном опрощении рукописной книги. Об этом же говорит нам и смешение в тексте шрифтов: примитивного полуустава и скорописи (часто небрежных). Кроме того, в рукописи наблюдается непоследовательное применение кустотов, также непоследовательно используется то буквенная, то цифровая пагинация страниц и глав. Таковы основные внешние черты незатейливого оформления «Домостроса».

Одна забавная мелочь на странице 4 делает переписчиков этого сборника ближе и понятнее нам. В её правом нижнем углу, несмотря на серьёзность излагаемых здесь мыслей, мы видим разрисованную кляксу, какую ещё совсем недавно можно было встретить в тетрадях школьников и даже студентов, писавших простыми перьевыми ручками.

Содержание «Домостроса», хранящегося в НХМ, вполне соответствует основным редакциям литературно-исторического памятника середины 16 века, в которых можно выделить 3 части: «духовное строение» (религиозные наставления), «мирское строение» (о семейных отношениях), «домовное строение» (хозяйственные рекомендации). В нашем сборнике также имеются сведения религиозного характера, решаются вопросы нравственного самосознания; приводятся и материалы развлекательного свойства. Но, безусловно, в данной рукописи преобладают рассуждения духовно-нравственного содержания.

Несколько вольная и наивная передача библейских сказаний переводит рукопись в разряд апокрифов. По-видимому, даже в монастырских библиотеках, наряду с церковными каноническими, т. е. «истинными» книгами, находились апокрифические, т. е. «ложные», «отреченные» сочинения. И, несмотря на запреты, апокрифы активно читались и переписывались в течение многих столетий. К их числу относятся и Палеи (Палея Толковая и Палея Историческая). Они читались вместо библейских книг Ветхого Завета, являясь популярнейшей книгой на Руси. Очевидно, что апокрифичные сюжеты в нашем сборнике «Домострос» берут свои истоки именно в Палее.

Это можно увидеть уже на стр. 30, где начинается рассказ о невидимом мире и его отличии от видимого мира. Повествование удивляет своей яркостью, конкретностью и образностью, так характерными для апокрифов. Это же мы видим и в главах, рассказывающих о создании стихий, первой из которых является огонь. Как сказано в Писании, в первый день творения создал Бог свет: «Да будет свет». «И бысть свет видимого огня … естестволучное, просветительное, гореносное, скороходное, согреятельное, сожигательное, сиятельное … Творец … разделил (огонь) и во всяком существе и роде, разделив, положил в солнце и луну, и звезды, в камни, … и в железе, и в древесах». Точные и насыщенные эпитеты и по сей день поражают своей выразительностью.

Далее в следующей главе говорится о воздухе, ставшем второй стихией, «то есть слабейшей и легчайшей». Стихия эта «поставлена на вышнем месте, естеством прозрачна, служит чувством и объемлет всяку тварь».

О другой стихии – воде – говорится: « … естеством мокра и тяжка, и скороходна, и горевозносима, по случаю студена».

В главе, обозначенной как «Стихия Д», говорится о четвёртой стихии – земле, «яко же есть в Писании»: В начале сотворил Бог небо и землю и укрепил их яко же есть. «А горы и холмы, и долы сотворены суть (сущности) вначале». (Стр. 41 об.)

И на этой земле, сотворённой Господом нашим, как говорится в главе «О величестве небесном и высоте его», «человеки рады», что солнце светило в день, «луна же светила в нощь … ветер (дул) в прохлаждение земли». Подобные «различия приносит плодовея (плоды). Также Божьим повелением «из глубины своей воды (несут) рыбы множество …». А «солнце прохлаждением своим показывает применение теплоты, являя время и студено» (т. е. сама природа, благодаря Творцу, указывает на использование теплого времени года). Здесь же упоминается и о смене времён года: «…луна же (планеты) показывают четверочастное лето, зыму, весну, осень».

В следующей далее главе, обозначенной как «Беседа Г», продолжается рассказ о видимом и невидимом мирах и их основном различии следующим образом: «есть видимый мир, сотворенный от четырех стихий: Плоть от земли, кровь от воды, дыхание от воздуха, теплота от огня». Но «душа же невидима, разумна, бессмертна; начало же ей духовением Божием есть».

Помимо глав, повествующих о мироздании, в данной рукописи говорится и о Высших Силах небесной иерархии. Так, в одной из глав рукописи повествуется о разделении духовных «чинов». Строгий порядок не должен нарушаться и ему необходимо следовать неукоснительно. Так, выделяется первый чин Престол, второй – Херувимы, третий чин «Серафимы огнезрачные», четвёртый чин Господства, пятый чин Силы, шестой чин Власти, а затем следует чин Начала, чин Архангелы, чин Ангелы. (стр. 32 об., 33). В последующей главе «О действиях» наряду с прочим можно встретить упоминание о том, как могут выглядеть херувимы и «серафимы шестокрылые», могущие «славу и премудрость божию» лицезреть «по мере своей». «Понеже средними крылами на высоте неприступного света … лицо свое закрывают; такожь и в глубины совета господни не входят, покрывают крылами ноги своя; ноги же имеют скороходную силу разумную, видное перо, легкость ума и зрение простое, и божественное». (Стр. 34, 34 об.) В подтверждение своих рассуждений о чинах создатели книги ссылаются на «богословцев» которые «глаголют» также о девяти чинах высших и девяти небесных.

Присутствует в рукописи «Домострос» такой апокрифичный сюжет, как «Падение сатаны» (стр. 36 и далее). В Библии нет связного и подробного описания падения Сатаны и его ангелов с небес. Основным источником сюжета является Палея. Возможно, подобные описания составлялись для поучения паствы, для более доходчивого объяснения ей основных понятий и событий христианской истории.

В нашей книге говорится о том, что Сатана был когда-то ангелом и имел десятый чин, «низший из всех ангелов», и обитал «якобы близ видимого мира разумного, светлость же была дана ему от Бога». Но поднялся он против Творца своего и был низвергнут вместе с подобными ему. «…По извержению же дьяволы едины стали на воздухе, наводами, други на земли, третьи под землею залетели в преисподнем тартарары…».

Кроме рассуждений об устройстве миров, как видимого, так и невидимого в анализируемом рукописном сборнике говорится о сотворении человека. Это ветхозаветное событие описывается во многих вариантах апокрифа «Беседа трёх святителей», в Толковой Палее и некоторых других. Очевидно, что переписчики нашего сборника при пересказе важнейших эпизодов христианской истории обращались, скорее всего, к более доступной и распространённой Палее.

В главе, расположенной на странице 43 оборотной, говорится о создании Адама из восьми частей. «Адамъ создал бысть осьми частей: от земли, от моря, солнца, камня, облака, огня, ветра, света».

Народной поэзией веет от этих строк: «От земли – тело, от моря – кровь, от огня и солнца – очи, от ветра – дыхание, от камня – кости, от света – свет в очах. Вдохнул Господь, сам вдохнул в Адама и человек сотворился».

Апокрифичен и текст «Сказания о двенадцати пятницах», где отразились представления народного христианства о днях строгого поста. Большая популярность рассказа об особо почитаемых 12-ти пятницах выделила его из апокрифического «Сказания» в отдельный сюжет, который встречается и в нашем сборнике (Стр.109 и далее). Например, «Пятница, на первой неделе поста, кто тое пятницу постится, и тот человек внезапну смертию не умрет», или «Пятница перед днем сошествия Святого Духа, кто тое пятницу чтит, и тот человек от острого меча сохранен будет»; «Пятница перед Рождеством Христовым, кто тое пятницу чтит, и тот человек при смерти узрит Пресвятую Богородицу» и т.д.

В те времена религия и религиозное воспитание являлись частью общественного сознания, нравственные нормы поведения были неразрывно связаны с христианской этикой, а церковь играла важнейшую роль в жизни людей.

Поэтому и в нашем «Домостросе» содержится так много сведений о церковном устройстве, о правильном поведении верующего православного человека, что видно из самих названий глав: «О церкви» (стр.85), «О том же» (стр. 85 об.), «О приходе» (стр. 86), «О входе в церковь» (стр. 87), «О стоянии в церкви» (стр. 87 об.), «О земных поклонах» (стр. 92), «О поклонах на литургии», «О благословении священническом» (стр.99). Продолжение этих тем мы встречаем и на последующих страницах рукописи.

Однако помимо правил, регламентирующих поведение православного христианина, в тексте рукописи присутствует немало размышлений о смысле жизни, о бренности земного существования. Отголоски этих размышлений мы находим на странице 28. «Вчера был с нами друг наш веселился, а ныне во гробу лежит. … Где его богатство, … где пиров веселье с гуслями… до полночи, веселился, испивал медопенные чаши, а душа его в огне палима, а тело почернело, во гробе лежит…». На оборотной стороне этой же страницы мы читаем: «Братие, где его отец и мать, где братья и сестры и друзья, где палаты каменные; стяжал на сем свете, но все осталось, а собой не взял ничтоже… только из богатства своего взял сорочку и саван, но и то сгнило лежа во гробе…». Эти меткие, образные раздумья о бессмысленном стяжательстве, сребролюбии поражают своей непреходящей современностью и относятся к разряду вечных тем. Приоритет высоких духовных ценностей над материальными благами признавался и нашими далёкими предшественниками.

Подобными нравственными размышлениями наполнены и афоризмы, открывающие нашу книгу. Эти краткие афористичные изречения взяты из Апостола, древней богослужебной книги, содержащей в себе Деяния Апостолов и их Послания. Выразительные изречения, содержащие обобщающие умозаключения, могут быть от двух до четырёх строк, например, на стр. 1 (оборотной) мы читаем: «Всяка душа на взятие простерта, а на подаяние согбенна», т. е. здесь нам слышится сожаление о том, что любой человек больше берет или стремится брать, чем отдает. Или же на странице 2 (оборотной) можно прочитать: «Безмолвие рождает чистоту, а кротость рождает милостыню, а милостыня есть души спасение», «А жесткосердие рождает гнев и уныние». На этой же странице содержится следующее изречение: «Смиренный человек подобен ангелу, а сердитый пища дьяволу». Следующий афоризм, с содержанием которого и сейчас мы можем согласиться, к сожалению, до конца не понятен, т. к. угол страницы оторван, и мы можем прочитать только его начало: «Другого не хули, а себя не хвали…».

А вот на странице 5 перед читателями «Домостроса» встает грозная картина расплаты за человеческие прегрешения: «В последние дни настане премного зла будет…», но кара настигнет людей самолюбивых, «сребролюбцев» да «досадителей горделивых», а также тех, кто озлоблен на родителей, «не покорные не благодарные» им. Силы такого грешного человека «да обречены».

Ещё об одном грехе человеческом, который не искоренён до сих пор, говорится на страницах 11-12 «Домостроса». С глубоким убеждением неизвестные авторы нашей рукописи подводят итог в осуждении этой непростительной слабости: «Все зло содеется пьянством» (Стр. 12).

Немало строк в нашем сборнике посвящено взаимоотношениям мужчины и женщины, мужа и жены. Идея женского равноправия, как ни странно, закладывалась уже в «Домострое», хотя этот литературно-публицистический памятник позже стали осуждать, в первую очередь, за принижение женщины и жестокость воспитания. Однако многое, что кажется неприемлемым нам сегодня, в то время вряд ли казалось унизительным или невозможным.

Роль женщины во все времена была исключительно важной. И в «Домострое» женщина – хозяйка дома – занимает особое место. «Если подарит кому-то Бог жену хорошую, дороже это камня многоценного». Только совместно муж и жена составляют «дом». Ведение совместного хозяйства основывалось на разделении труда между супругами. Права и обязанности хозяина дома и хозяйки взаимно дополняли друг друга, почти не пересекаясь. При этом, конечно, не оспаривается старшинство мужа, что было совершенно естественно для того времени. Об этом говорится на странице 12 нашего сборника: «Подобает жене слушать мужа своего».

Однако в «Домостросе», как и во многих других более древних рукописях (Изборник 1073 г., Златоструй, Златоуст, Пролог, Измарагд и др.), имеются осудительные афоризмы о «злых женах», способных основательно испортить жизнь окружающим. По мнению многих исследователей – это отражение «византийской морали». Для русского общества подобные взгляды были не так характерны.

Но и в нашем сборнике содержится достаточно размышлений о «злых и добрых женах». Например, на странице 12 читаем: «Добрая жена в доме жизнь, дому и мужу спасение, а злая жена расточение дому и погибель мужу» или «Добрая жена метла сметающая, а злая - метла разметающая. Добрая жена подобна «маравьям совлачающим», а злая жена подобна муравьям «развлачающим». А на 13 странице встречаем ещё одно высказывание, продолжающее тему: «Добрая жена всякого добра лучше есть. А злая жена пуще всякого зла злого есть».

Большое внимание уделяется в «Домостросе» и воспитанию детей. Наши предки в полной мере понимали роль родителей в воспитании детей, осознавали свою ответственность за их будущее. Об этом говорится, например, в главе «л» на странице 162: «Како детей своих воспитати во всяком страхе божьем».

Безусловно, нужно понимать, что в то время бояться, т. е. страх Божий иметь, значило и уважение, и признание, и понимание основных общежитийных моральных норм. Растить своих детей нужно «в добре», говорится в этой главе; но, конечно же, воспитательный процесс не обходился тогда без телесных наказаний. (Опять же не нужно забывать, что пороли всех, в том числе и дворянских отпрысков, и особых душевных переживаний такая наука не вызывала).

Поэтому книга советует родителям: «Учите их рукоделию отец сынов, а матери дщерей своих … Каков кому талан даст бог а любите их и беречи страхом спасати уча и наказуя…». Именно родители должны «хранити и блюсти» своих чад, заботиться «о чистоте телесной», оберегать их «от всякого греха якоже зеницу ока якоже своя душа». Пренебрежение своими родительскими обязанностями может привести к тяжким последствиям, а за грехи детей «в день страшного суда» придётся держать ответ отцу и матери. «Аще дети небрегомы будут а не в наказание отца и матери з детьми от бога грех и от людей укор и посмех» (Стр. 163).

Не забыты в нашем «Домостросе» и практические советы по ведению домашнего хозяйства. Например, на странице 156 и далее говорится о правильном устройстве домашнего хозяйства, распределении обязанностей, о планировании покупок и т. д. Хозяин дома должен с раннего утра заботиться «о устройстве домовном, на ком что положено и кому которое дело приказано в домохозяйстве тому наказать, что кому устроити …». Приводятся здесь обязанности не только хозяев дома, но и их домочадцев: ключника, повара, хлебопека и др. За их должным исполнением обязаны проследить государь и государыня, т. е. хозяин и хозяйка дома. Любопытна глава на странице 158, посвящённая праздничному приёму гостей, где прописаны не только убранство комнаты, порядок подачи тех или иных блюд и питья, но и присмотр за охмелевшими гостями, чтобы и «гостя б не обезчестить», и домашнее добро сохранить.

О русском гостеприимстве, радушии говорится, например, в главе на странице 153 (об.): «Аще кому случится накормить приезжих людей или торговых или иноземцев и всяких гостей званых или богоизбранных богата и убога священнический и монашеский чин .. и иной». Хозяин дома «достоин быти и честь воздати по чину и по достоинству всякому чину с любовию и соблагодарением и с ласковым приветом». Рукопись поучает: «всякого почитайте и всякого примолвите и добрым словом привечайте и пити и ясти поставити или подати из своих рук с добрым приветом» (Стр. 154).

На последних страницах рукописного «Домостроса», хранящегося в НХМ, есть выдержки из сочинений Иоанна Дамаскина, приводятся названия месяцев у разных народов, а также имеются интересные главы, посвящённые гороскопу. В частности, в них говорится о людях, рождённых под знаками Тельцов и Близнецов. Очевидно, что листы книги, в которых говорится о других знаках зодиака, утеряны.

Таковы некоторые моменты рукописной книги под названием «Домострос», созданной в далёком от нашего времени 1735 году.

_________________________________

  1. Авдеева М.В. Старообрядческая рукописная книга XIX века «Деяния сего света и будущаго» из фондов Новокузнецкого музея советского изобразительного искусства. – Новокузнецк, 1993.

  2. Письменная консультация А.Ю. Бородихина, сотрудника ГПНТБ СО РАН.

Л. В. Лакко, Новокузнецкий художественный музей