Управление культуры

 

Администрация Новокузнецка

 

Оценка качества услуг учреждений культуры

 

Госуслуги

 

Госкаталог

 

Противодействие коррупции

Частное собрание местных щепных икон 19 – начала 20 веков

Когда-то широко распространённой разновидности наивной русской иконы, щепной, с вниманием искусствоведов явно не повезло. Находившиеся ранее под бдительным партийным надзором, ориентированные академическими изданиями на высокие классические образцы (древне-) русского иконописного искусства, они лишь недавно начали профессионально рассматривать наивную икону России. Тем более не повезло щепному «наиву» русского народного искусства. В Кузбассе, насколько нам известно, исследования, посвящённые щепным образам, не публиковались. Поиск публикаций, посвящённых щепной иконе в Интернете, выявил лишь одну статью (к выставке щепных и литых икон, прошедшей в Радищевском музее Саратова в 2010 г.). К щепным иконам, надо признать, в большинстве случаев относительно невнимательны при собирании музейных коллекций; как правило, щепные образы не представлены или, в лучшем случае, редко представлены в музейных экспозициях. Отчасти это связано с тем, что данный вид икон воспринимается искусствоведами только как недоикона, простейшая разновидность подокладной иконы. Конечно, такая характеристика верна, но одновременно она не может быть признана достаточной, тем более полной. Подобной формулировкой свойства и характеристики щепной иконы, наравне с наивностью, отнюдь не исчерпываются; можно и должно привести и положительно окрашенные свойства-характеристики щепной иконы, а не только ограничиваться словами, выражающими несовершенство или неполноту, то есть «подокладная» или «наив». Ведь, являясь подокладной, с минимальной поверхностью письма на древесном полотне, щепная икона не перестаёт быть собственно иконой – моленным образом, пусть с предельным минимализмом, но представляющим святой образ с главными иконописными персонифицирующими признаками – иконографией образа, его ликом (обликом), надписанием имени или сюжетного названия (чеканился на окладе). Щепные, как и цельнописанные иконы, выполнены в традиционной иконописной технике, наделены техническими чертами исполнения, характером, манерой авторского письма, которые могут быть предметом анализа.

Так же, с нашей точки зрения, по возможности (в случае сохранности) нужно обращать внимание на ремесленно-художественное окружение, убранство, вместе с которым щепная икона создавалась, то есть рассматривать её как часть сложного, многосоставного произведения простонародного ремесленно-художественного искусства, состоящего из самой иконы, обрамлявшего её фолежного оклада, фолежной обкладки, выступающей за пределы иконы, и застеклённого киота (без киота сохранять в целостности иконы, украшенные столь нестойким материалом, как фольга, невозможно). Щепная икона была срединной частью такого более или менее сложного убранства, с которым она изначально составляла единое целое, так сказать, ремесленно-художественно-эстетическую единицу. В таком контексте «подокладный» характер щепной иконы получает должное объяснение, а сама икона получает возможность быть адекватно рассмотренной и представленной в исследовании не как «неполный», ущербный образчик иконописания, а как центральная часть сложного, целостного произведения, являющегося воплощением массового народного художественного вкуса России императорского периода, русского крестьянства в первую очередь.

Стоит помнить, что щепные иконы – редкий и почти забытый ныне вид традиционного народного русского искусства, значимая часть почти исчезнувшей отечественной простонародной религиозно-художественной традиции как части национального художественного, культурного наследия в целом. Уже на этом основании щепная икона (с сопровождающим её комплексом убранства) достойна быть предметом собирания, сохранения, исследования и популяризации со стороны профессиональных искусствоведов, пренебрежительное отношение которых к щепной иконе – показатель не мнимой ущербности последней, а недостатка должного внимания к ней со стороны самих искусствоведов, пренебрегающих данным явлением отечественного художественного наследия.

Целью данной работы является введение в научный оборот небольшой коллекции щепных икон, находящейся в пределах Кузбасса, чтобы пополнить наши знания о прежнем бытовании щепной иконы в границах современной Кемеровской области, о её особенностях. Хочется надеяться, что данная работа будет полезна и для возможных будущих исследований щепной иконы как сибирского, так и общероссийского масштаба, внося местный, кузбасский штрих в общую палитру. Мы отобрали для данной публикации единообразную группу икон – выполненных в древнерусской манере.

Представляемые щепные иконы хранятся в частном собрании на севере Кузбасса, где были собраны владельцем в местных старинных сельских поселениях в 1980-90-е годы; владелец разрешил публикацию экспонатов коллекции при условии сохранения анонимности. Все четырнадцать икон – малых размеров, в основном с размерами, колеблющимися около 20х15 см, самая большая – 26х18 см (самая большая), самая маленькая – 6,8х4,9 см. Деревянная основа икон – щепа, тонкое цельное полотно дерева толщиной в пределах 1 см, которая, строго говоря, щепой не является, то есть не отколота топором, а отпилена от древесного массива пилой без последующего выравнивания шероховатостей рубанком. Большинство щепок имеет неравную длину сторон, углов, то есть с кривизной. У всех икон поверхность залевкашена: целиком или на большей площади дощечки, где впоследствии нанесён красочный слой. На всех иконах имеются следы графления силуэтов (личного) по левкасу. Все образы, повторяемся, написаны в древнерусской темперной манере/технике письма. Многие отреставрированы и покрыты защитным лаком владельцем коллекции.

Большинство образов, семь экземпляров, – богородичные, из них: три – Знамение, по одному экземпляру – Тихвинская, Смоленская, Казанская, Троеручица. Следующими по количественной представленности в собрании идут образы Николая Чудотворца – три экземпляра. Далее – два образа Вседержителя, один экземпляр Благовещения, а так же образ неизвестного святого (изображение сильно повреждено).

Все образы изначально писаны под оклады, фрагментарно, – переданы почти исключительно личным письмом. У большинства икон вокруг личного наложены разной ширины обводы тёмным санкирем, который закрывал левкас в местах наложения кромок окладов. На трёх иконах, Знамения № 1, неизвестного преподобного и Николая № 3, линиями нанесены очертания одеяний, хотя первая и последняя из указанных трёх икон явно подокладные, то есть иконописцы нанесли эти очертания помимо технологической надобности. Значительным технологических отличием от этих трёх икон, как и от всех остальных икон собрания, является самая маленькая иконка (6,8х4,9 см) – неизвестного преподобного. На её поверхности, несущей очертания одеяний, отсутствуют гвозди (или отверстия он гвоздей) для крепления оклада, которого при ней, видимо, изначально не было. Возможно, это образец щепной безокладной иконы. Свидетельством подокладного исполнения является наличие на всех остальных иконах забитых по шляпки гвоздей (или отверстий от гвоздей) по краям сохранившихся или не сохранившихся, в большинстве случаев, фолежных окладов. На трёх иконах (Знамение № 3, Вседержитель № 2, Николай № 1) сохранились оклады из латунной фольги и обклейка золотой бумагой по периметру икон. На большинстве остальных экземпляров сохранились лишь остатки золотого цвета бумаги по полям образков. Одна икона сохранилась с комплексом прежнего убранства: вместе с деревянным киотом, фолежным окладом и просечной фолежной обкладкой, заполняющей пространство между иконой и внутренними стенками киота. Но и эта сохранность неполная. Просечной металл обкладки закреплён непосредственно на деревянном полотне нижней доски (дна) киота, а не спускается от верхнего внутреннего края вниз и к центру – к краям иконы. Вероятно, эта накладка «неродная», позаимствована позднее от другой иконы.

По сохранившимся деталям декора указанных икон просматривается технология изготовления, условно назовём его так, иконно-киотного комплекса. Написанная икона прибивалась гвоздиками к днищу киота. Икона по периметру обклеивалась широкими полосами бумаги золотого цвета, при этом края иконы неизменно оказывались покрыты бумагой (что объясняет допуск столь значительной кривизны сторон дощечек), доходившей до боковых стенок киота; в верхней части иконы бумажная обклейка могла приближаться к голове написанного образа. Пространство между бумагой и личным письмом закрывалось фолежным окладом, который был продолжен полосообразными накладками из фольги. Линии на изображениях одеяний оттиснуты, отчеканены на фольге точками. Также мастерами при создании декора на фольге применялись отбойники разных форм: полукружия (Спас), в виде маленького кружка, уголка, 1/3 круга (Знамение), кругов относительно большого диаметра, маленьких кружков , в ¼ круга, овалов (Николай). Фолежная обкладка с растительным орнаментом, облегающая икону Спаса, обработана просечкой, точечной и рельефной чеканкой, возможно, штамповкой.

Наибольшая представленность в собрании богородичных образов, конечно же, является отражением широчайшего повсеместного почитания Божьей Матери в России, как и в целом в православном мире. Наличие среди семи богородичных образов собрания трёх икон Божьей Матери Знамения, вероятно, является проявлением широкого почитания в Сибири одноимённого чудотворного Абалацкого образа и является уже местной сибирской особенностью. Относительно большая представленность образов Николая Чудотворца, даже превышающая количество образов Спасителя, также является отражением широкого народного почитания святителя.

Всё личное письмо написано в древнерусской традиции – охрами по санкирю. Единственным исключением является лик Николая № 1, написанный яркими белилами. Несмотря на миниатюрность размеров личного письма, все лики написаны довольно, или даже весьма, тщательно и тонко, с мастерством, что исключает возможную трактовку авторства щепных икон как написанных учениками или непрофессионалами-самоучками, находившимися на периферии «настоящего» иконописания.

Письмо, манера исполнения личного на всех образах разная, что позволяет с высокой долей вероятности утверждать, что все образы написаны разными мастерами.

Большинство ликов имеет чёткую эмоционально-психологическую окрашенность, подчас единственного оттенка, преобладающего над всеми остальными, вытесняющего их, что характерно для иконописного наива. (Относительно грубого письма: Казанская и Благовещение с совсем миниатюрными ликами являются исключением). Образам характерен разброс эмоционально-психологической окрашенности: с одной стороны – от чётко выраженной душевно-эмоциональной мягкости, сосредоточенности, серьёзности, аскетической строгости, молитвенно-созерцательного выражения (образ Богородицы Тихвинский, Смоленской, Вседержителя-2, Николая), с другой стороны – ярко выраженная печаль (Знамение-2, Вседержитель-1), строгость (Николай-1) или по-детски наивная торжественность (Знамение -1), наивно-вопрошающее выражение (Николай-2). Для образов Богородицы характерны, как и в «большой» русской иконе, мягкость женственности материнства, тихая, молитвенная печаль (Тихвинская).

Многие лики несут элементы тонкого письма, пожалуй, излишние для дешёвой иконы. Это характерно для мужских образов с тонкой, изящной разделкой волос - Вседержителя и Николая.

Несмотря на миниатюрность представленных щепных образов, их личного письма, несмотря на предельный изобразительный (аскетический) лаконизм, мы можем видеть, что они, благодаря ремесленной тщательности письма, являются весьма выразительными и своеобразными произведениями простонародного иконописного искусства, хотя и в наивном варианте, но сохраняющими и передающими самую существенную часть святого образа – лик святого, основу иконописной «персоны», к которой происходило молитвенное обращение верующих.

Такие минималистически исполненные иконы непременно становились частью двусоставного комплекса, когда получали фолежные оклады. С нашей точки зрения, производство таких икон не обязательно объясняется дешевизной их письма. Стоит помнить, что шедшие в комплексе с этими иконами фолежные оклады и обкладки тоже достаточно трудозатратны в изготовлении. Не бесплатны были и столярной работы объёмные застекленные киоты, что в значительной мере компенсировало дешевизну самого иконного письма. Исходя из последнего довода, можно предположить, что существование русской щепной подокладно-фолежной иконы являлось следствием не только экономического фактора – её (кажущейся) дешевизны, но проявлением массового простонародного вкуса населения России и, в частности, Сибири. В любом случае, точкой отсчёта для установления времени массового появления в России щепной подфолежной иконы должно является производственно-технологическое условие – появление на отечественном рынке фольги, позволявшей делать убранство щепных икон. Этот вопрос представляет тему отдельного исследования.

01. Икона Божьей Матери Тихвинская. 16,8х10,9х0,8 см
02. Икона Божьей Матери Смоленская. 16,5х11,2х0,6 см
03. Икона Божьей Матери Казанская. 13,3х7,8х0,6 см
04. Икона Божьей Матери Троеручица. 16,1х8,8х0,7 см
05. Икона Божьей Матери Знамение. 19х11,3х0,6 см
06. Икона Божьей Матери Знамение. 18,5х11,3х0,8 см
07. Икона Божьей Матери Знамение. 24,8х17,7 х0,9 см
08. Вседержитель. 16,2х10,3х0,7 см
09. Вседержитель. 21,5х12,7х0,6 см
     киот, наружные размеры – 40,8х34,9х7,4 см
     киот, внутренние размеры – 36,7х30,5х4,9 см (глубина от края коробки)
10. Неизвестный преподобный. 6,8х4,9х0,6 см
11. Николай Чудотворец. 17,7х12,3х0,6 см
12. Николай Чудотворец. 26,4х18,2х0,7 см
13. Николай Чудотворец. 21,3х13,8х1,1 см
14. Благовещение. 17,5х11,7х0,6 см

А. В. Клещевский, Новокузнецкий художественный музей